Деоккупацию Донбасса ожидают переселенцы, которые нашли убежище от войны в Киевской области.
Об этом сообщает РБК-Украина.
РБК-Украина поговорила с переселенцами, которые сейчас живут в Боярке Киевской области, о том, как они адаптируются на новом месте, хотят ли вернуться домой и которым сейчас видят свое будущее.
"Никто раньше не думал, что будет такой вызов"
Все месяцы войны в Боярском обществе под Киевом переселенцев становилось все больше. И только несколько недель назад впервые зафиксировали отток: с 5 тысяч их количество уменьшилось до 4800. Это значит, что они снимаются с учета и переезжают куда-то в другие места, поясняет начальница управления социальной защиты в Боярке Ольга Папоян.
Справляться с огромными вызовами в городе научились в первые недели вторжения России, говорит она. В прошлом году весной в Боярскую общину массово ехали люди из Бучи, Ирпеня, Гостомеля и близлежащих деревень. Бывало, что Ольга получала следующие сообщения:
"Еще одна колонна вырвалась из оккупации. Через полчаса нужно где-то разместить 1200 человек".
Тогда часто ситуацию спасал бизнес. Местный "Эпицентр" открыл свои двери и начал размещать людей прямо между торговыми рядами. Им разрешили брать с полок все, что было нужно.
Через полчаса более тысячи людей действительно уже могли спокойно сесть, попить горячий чай и поесть, получить медпомощь. Созданный тогда гуманитарный штаб в Боярке действует до сих пор, правда, уже в другом формате.
Как помогать переселенцам на локальном уровне, в каждой общине решают сами. Для переселенцев, которые едут в Боярку, была разработана информационная карта. Там написано, куда обращаться сразу по прибытии, где оформить справки, восстановить документы. Когда люди прибывают из зоны активных боевых действий или из оккупации в первые три недели в Боярке они получают гуманитарную помощь.
"Три недели – это такой адаптивный период, чтобы человек мог принять решение, готов ли остаться у нас, или хочет поехать в другое место. Если решает оставаться и нуждается в поддержке, тогда мы оказываем уже более системную помощь. Подписываем договор, и человека начинают сопровождать. Помогают оформлять документы, устроить ребенка в садик, подписать декларацию с врачом. Предоставляют продукты, гигиенические наборы", – объясняет Ольга.
Самый сложный вопрос – как предоставить людям жилье, признается она. Община унаследовала очень старый коммунальный фонд, а созданием нового до войны практически не занимались. Ремонты старых помещений – это миллионы гривен, которые невозможно было найти и до вторжения РФ, а сейчас еще сложнее.
"Во-первых, никто раньше не думал, что будет такой вызов. Наша коммунальная собственность сейчас – это очень старые сооружения. Построены 50-60 лет назад в лучшем случае. Это учебные заведения, культуры. Во-вторых, пытаемся выходить из ситуации и привлекать весь фонд в помощи переселенцам, но в целом проблема с жильем затянется на долгие годы.
Спрашиваем Ольгу, как переселенцы адаптируются на новом месте.
"Несколько мы взяли на работу в горсовет. Некоторые работают в ЦНАПе. Двое наших бухгалтеров – с оккупированных территорий. Да, они адаптируются. Но многие хотят домой. Дом – это все же дом. Вот наша Женя, главный специалист, говорит, что после оккупации однозначно вернется домой. Люди не сдаются и ищут выход. Одна семья переехала из Приморска. У дочери диабет, но она окончила в Закарпатье школу с золотой медалью, поступила в академию В Киеве на бюджет. Проводит много активностей для молодежи".
Строить жизнь на новом месте
В том же помещении, где и городской совет Боярки, находится центр предоставления админуслуг. Сюда на работу пришел молодой человек Кирилл Смирнов. Он уехал из Славянска. Мужчина не хотел, чтобы что-то произошло с женой и 6-летним ребенком из-за постоянных вражеских обстрелов. Никто не знал, куда прилетит во время очередной воздушной тревоги. Детские сады уже не работали, да и работы в прифронтовом городе практически не было.
Куда выезжать – семья поначалу даже не представляла. Ранее Кирилл мечтал приехать в Киев прямо на выходные, прогуляться по улицам, выпить кофе, сходить на экскурсию. К сожалению, впервые побывать здесь ему пришлось из-за войны. В Боярке неравнодушные люди предоставили жилье.
Кирилл не падает духом и очень ждет, чтобы ВСУ деоккупировали Донбасс, и тогда в его родном Славянске тоже станет безопаснее. Строя жизнь на новом месте, он все же желает домой. Говорит, что много общался с другими переселенцами и заключил, что вернуться назад хотят 90% беглецов от войны.
"Все хотят. А как иначе? Каждый адекватный человек думает вернуться. Туда, где ты родился, учился, работал, воспитывал детей. Пока не пришла Россия, у нас была нормальная жизнь. Город развивался, люди ходили на работу, дети – в школу .Рубежное, Лисичанск. Мариуполь, Волноваха. Строили дороги, парки, появлялись новые интересные проекты. В Северодонецке после ремонта открыли новый бассейн. А что сейчас? Полное разрушение".
Хотя домой и хочется, но Кирилл никак не может понять тех, кто остается в опасных населенных пунктах и не выезжает до последнего. Говорит, что для волонтеров часто это большая проблема – уговорить человека уехать. Особенно тех, кто уже в летах.
"Тех, кому за 60-80 лет, уговорить уехать очень тяжело. Иногда просто нереально. Говорят: это мой дом и я здесь останусь". Может, это будет грубо звучать, но это люди, которые не ценят даже собственную жизнь. Ведь города россияне просто уничтожают. Где оккупация, там одни развалины. Но я уверен, что мы все отстроим».
Когда в Украине начнут выплачивать деньги за разрушенное жилье
Многие переселенцы хотя и мечтают вернуться, но многие дома разрушены Россией. По предварительным подсчетам, без жилья осталось более 1 миллиона украинцев. В начале весны через портал "Дія" украинцы подали уже 335 тысяч сообщений о повреждении или уничтожении недвижимого имущества. Недавно президент Владимир Зеленский подписал закон, позволяющий получать компенсации за разрушенное жилье.
Компенсация – один из частых вопросов, по которым обращаются переселенцы, говорит РБК-Украина Виктория Ильина, юрист благотворительного фонда "Право на защиту". Она вместе с коллегами ежедневно в будние дни выезжает в общины, чтобы предоставлять безвозмездные консультации внутренне перемещенным лицам и пострадавшим людям.
"Когда закон вступит в силу, приоритетное право на получение компенсации за уничтоженные объекты недвижимого имущества по льготным категориям. Лица с инвалидностью, многодетные семьи и т.д. Сейчас во многих городах жилье уже восстанавливают. В Буче, Ирпене. В основном благодаря международным донорам , крупным фондам. А соответствующий закон уже регулирует вопрос компенсации за поврежденное и уничтоженное имущество на государственном уровне", – объясняет специалист.
Порядок предоставления компенсации за уничтоженные и поврежденные объекты недвижимости будут отдельно урегулированы постановлениями Кабмина. Виктория Ильина говорит, что закон начнет действовать с 22 мая этого года.
Татьяна Владимировна – одна из тех, кто потерял жилье из-за оккупантов. Ее дом в Бахмуте полностью разрушен. Когда женщина выезжала из города вместе с братом в августе прошлого года, дом еще был цел. Позже ей позвонили соседи и сказали, что дома уже нет. Теперь там все разбито, и ехать некуда.
“Вместе с жильем россияне уничтожили и наше прошлое. Была жизнь нормальная. Детей я выучила: дочь и сын уже взрослые. Думала, может, наконец, пищу для себя. Пенсия небольшая, но уже имеющаяся. Был свой дом, свой огород. Сажали овощи, ухаживали за деревьями. Но вдруг Россия захотела нас "уволить". И освободила от всего, что у нас было", – говорит она со слезами на глазах.
Бахмут до вторжения врага был красивейшим цветущим городом. Только недавно у реки Бахмутка обустроили новую набережную и экологичный сквер. Каждую весну весь город тонел в розах, которые высаживали коммунальщики.
"А сейчас там россияне все курят фосфором! Это просто звери, изверги. Заходили в дома к людям, говорили "так вы, оказывается, хорошо живете". Да, у людей и стиральная машинка, и новый ремонт. Но какое вам дело? Живите у себя, работайте, но нас не трогайте», – женщина не может утроить эмоции.
Сейчас Татьяна Владимировна мечтает только об одном – окончании войны. Ее дочь уже обещает поехать взглянуть на город, а потом приедет и она сама. Но только когда Бахмут будет полностью под контролем Украины.
"Когда там будет Украина – поеду. А если будет так, как сейчас в Мариуполе – не поеду. Россиян надо выгнать как можно дальше. Иначе они сюда полезут снова. Город надо держать, потому что они пойдут дальше. За Бахмутом – дорога на Славянск , на Краматорск и на Харьков. Видите ли, его до 9 мая не взяли. А это значит, что мы все вернем".
"ВПО – это такие же люди". Как семья стала переселенцами во второй раз
В Украине нужно отходить от понятия того, что ВПЛ – это какая-то отдельная категория. И не относиться к таким людям иначе, чем к другим. Нельзя, чтобы статус переселенца стал клише, говорит Ольга Папоян.
"ВПЛ – это один из факторов, который может нести дополнительную уязвимость. Но это такие же люди. Когда к нам приходит человек из оккупированного Бердянска, имеет справку ВПЛ и просит средства на дорогую операцию, она претендует на эту помощь так же как и другие жители". нашей общины».
Она убеждена, что нет смысла делить переселенцев и по социальному статусу. Просто потому, что от войны спасаются все. Ольга видела, как женщина выезжала из-под взрывов в шубе на хорошем авто. Но эта машина попала под обстрел, женщина едва спаслась. И та шуба – единственное, что у нее осталось. Все – в одной беде.
Ирина Егорова – одна из тех, кому пришлось за время войны стать переселенкой уже во второй раз. Первые боевые действия возле Донецкого аэропорта она застала еще в 2014 году – ее дом располагался недалеко от Ясиноватой. Тогда же в ее огород у дома впервые прилетели снаряды. В какой-то момент в частном секторе они остались отрезанными от цивилизации и ежедневно прятались в подвале. Выезжали пожить к друзьям в Харьковскую область. По дороге попадали под обстрелы.
Через некоторое время Ирину снова позвали на работу – строительная фирма, где она работала, перерегистрировалась из Донецка в Славянск. Семья начала возвращаться к мирной жизни, хоть и в новом месте. Так прожили семь лет. Ирина вторично вышла замуж и ждала ребенка. Но потом Россия вторглась в Украину. И тогда бегство от войны пришлось пережить снова.
Выезжали большой семьей – мужчина, 81-летняя бабушка, родители, сын подросток. Пожили в Ивано-Франковской области, там родилась дочь Варя. Перебрались в Киевскую область.
“С владельцами жилья из Западной Украины до сих пор очень хорошо общаемся, обмениваемся посылками. Когда мы приехали в Киевскую область, они присылали нам помидоры и огурцы, которые мы успели посадить там у них на огороде".
Семья нашла жилье в селе Забирье близ Боярки. В сам город приезжают за гуманитарной помощью. Ирина очень благодарна всем, кто помогает. После переезда в жилище не было ничего, кроме дивана и кровати. Многие нужные вещи обеспечили волонтеры и местная община.
Ирина признается, что уже устала начинать жизнь заново. Как и ждать хороших перемен.
"Если честно, я не вижу пока каких-то перспектив. Сколько еще ждать – неизвестно. Хотелось наконец пожить для себя, для семьи. Потому что раньше было все с мыслью о людях, все так, чтобы помочь другим".
Спрашиваем женщину, готова ли она вернуться домой, если там станет безопасно.
"При Украине – вернусь. Иначе – нет. Я не из тех, кто ждет "русский мир". Мне его уже хватило".
