Что происходило и продолжает происходить в оккупированной Балаклее на Харьковщине рассказывает девушка по имени Ирина. Она уже второй раз бежит от «русского мира». Первый раз из Горловки, второй – из Балаклеи.

Об исчезновении людей, про мэра, который убежал в Россию, о грабежах и унижениях, о действиях оккупантов рассказывает человек, все видевший своими глазами. Сейчас она и ее семья находится в безопасности в Европе.

Ирина жила в 2014 году в Горловке, затем переехала в Славянск, спасаясь от «русского мира». В 2019 году вышла замуж и переехала в Балаклею. У нее есть дочь. Именно в Балаклее она жила, когда началась полномасштабная война. Россияне вошли в город 3 марта. Тогда и начался ад.

Ты была в шоке, когда российские танки, российская техника появилась на улицах Балаклеи?

«Они (русские) шли через Волохов Яр. Я понимаю, что на тот момент нам просто нечем было прикрываться. Мы за ними следили. Это такая же песня, как в 2014 году они шли из Славянска в Донецк. Мы знали, что вот они идут, и очень сильно ждали, что их накроют. Но в то же время понимали, что накрывать в принципе было нечем. Перед тем, как они вошли, они по нам лупили авиацией. У нас военный завод, у нас база военная, которая знаменита своими взрывами (имеются в виду взрывы на складах боеприпасов в Балаклее в марте 2017)».

Из-за использования мощный авиационных бомб во многих домах в Балаклее вылетели окна.

Ирина рассказывает, что у нее была надежда, что русские пройдут Балаклею и пойдут куда-то дальше и не останутся в городе. Оказалось, что остались. Хотя ходили слухи, что россияне будут здесь три дня. Даже рассылались СМС с подобной информацией.

«Они зашли, как к себе домой. Никаких боев в городе не было. Когда они заходили, мы все сидели в подвалах, потому что летала российская авиация», — рассказывает Ирина.

А были ли те, кто встречал оккупантов с цветами?

«Нет, этого всего не было. Все были просто в ужасе от самолетов, в полнейшем страхе. Люди боялись страшно. Кто идет к нам? К нам идут враги, которые лупили по нам из самолетов. Хотя я в подвале сцепилась с одной женщиной, которая была в шоке и кричала: «Пускай уже наш президент извинится перед тем, пускай все закончится». Я кричала на нее, кричала, что я сейчас тебя буду бить. Я ей говорила – ты, что несёшь, перед кем извиняться? Она кричала, что ей все равно, пускай все станет тихо».

Коллаборанты начали потом появляться, но Ирина думала, что в таком городе, как Балаклея, где больше общаются на суржике, почитателей России будет меньше. А потом началось странное и некоторые люди начали даже оправдывать действия оккупантов:

«Прошло две – три недели и началось: вот они хоть какую-то гуманитарку дают. А чтобы мы делали, если бы не они? Стоит бабушка лет 80, украиноязычная и говорит: они хоть что-то привезут поесть. А если они уйдут, что мы будем делать? Я ее спрашиваю, а что вы делали раньше, вы пенсию получали…? Многих, как обнулило после 24 февраля: вот пришли русские, они хоть гуманитарку дают. А то, что вы прекрасно все покупали – это почему-то стерлось из памяти».

О мэре Балаклеи

«На первом этапе мэр города Иван Столбовой сам ездил и раздавал гуманитарную помощь. Потом он пропал из поля зрения. А потом было видео, где он вышел и сказал, что украинской гуманитарки не будет, будет российская. Брать или не брать – это ваше дело. Я пошел. И все. И он уехал в Россию и там сейчас и живет. Магазин его работает».

А как русские себя вели в городе?

«У нас начали пропадать люди. Первая волна была самая оголтелая, ужасная и сумасшедшая. Они выставляли дома, они воровали все машины, которые им попадались на глаза. Это орда. Русские говорили моей знакомой: «показывай нам жирные дома», где можно поживиться. У нас у соседа забрали машину на моих глазах. Они заехали двумя машинами, направили на него автомат, четыре человека стали по периметру. Они стреляли по окнам ближайших домов, чтобы никто не видел, что происходит».

То есть они хотели скрыть свои преступления?

«Да. Это происходило во второй половине дня и на улицах уже никого не было. Они ходили по дому, спрашивали: где золото, что и где? Они забрали у него деньги, машину и сказали никому не говори».

Те, кто забирал, они были славянской внешности?

«Да, славянской. Был такой момент, когда русские патрулировали город, сидели бабушки на лавке. Никто с ними контактировать не хотел. Поэтому люди двинулись в подъезд и случайно грохнули закрывающейся дверью. Русские открыли огонь из автоматов по подъезду на звук. Слава Богу, что никто не пострадал».

Люди в городе пропадали?

«Пропадают до сих пор. Волонтеры пропадают. Проукраинские пропадать стали с самого начала оккупации. Кто не успел выехать, пришли ко всем. Даже к тем, кто успел выехать, в дома все равно пришли. Я так думаю, что мэр всю информацию о людях оставил оккупантам».

Про судьбу этих людей ты что-то знаешь?

«Кого-то выпускали. У нас парень знакомый есть, он должен был лекарства доставить. Его задержали, а потом отпустили дней через шесть. Он был в плену, в помещении полиции. Там было несколько человек задержанных. Не давали ничего, даже в туалет не пускали. Они в дырку в полу справляли нужду. Машину забрали. До сих пор ищут двоих парней, которые работали в фирме ритуальных услуг. Они поехали на вызов и пропали. Через пару часов на их машине видели уже орка. Где сейчас пацаны никто не знает до сих пор».

Родители этих парней пытались организовать через соцсети какой-то митинг.

«Нас пришло человек 5-7 на эту акцию. Минут через 15 приехала большая машина. На нас направили автоматы. Отец парней пошел выяснять. Ничего не выяснил. Парней ищут до сих пор».

Как складывались отношения с оккупантами у семьи Ирины, как ее проверяли и чем это закончилось – в следующей части интервью.